В конце концов он объяснил Лузе, что переход его в Маньчжоу-Го рассматривается как диверсионный рейд, а это влечет за собой расстрел. Но он — Мурусима — уверен, что это не так, и истолковывает приход Лузы… как путешествие политическое. Но, чтобы все кончилось хорошо, Лузе следует написать письмо в газету, в нем повторить все, сказанное на допросе, что он бежал, измучившись жить при советской власти.
— Тогда, — сказал Мурусима, — у вас будет немножко денег, и вы уедете куда-нибудь в глубь страны.
Луза потребовал, чтобы вызвали консула.
— Если бы я хотел притти, — я бы не так пришел, — сказал он загадочно, чем очень огорчил и обеспокоил Мурусиму.
— Давай консула.
Этой же ночью его увезли на вокзал и поместили в отдельное купе служебного вагона. Вместе с ним был помещен молчаливый жандарм, внимательно следивший за каждым его движением.
На рассвете вагон прицепили к поезду. Лузе показалось, что он слышит мягкий голос Мурусимы.
— Требую нашего консула! — крикнул он и упал под ударом резиновой палки жандарма. Поезд двинулся. — Требую консула!
Жандарм хлестнул его по лицу, и Луза потерял сознание.
Он пришел в себя от грохота перестрелки за окном вагона. В вагоне было темно. Приоткрыв дверь, жандарм выглянул в коридор, коротко с кем-то переговариваясь.