— У меня сейчас пятнадцать тысяч пленных японцев — раз, шесть тысяч пленных китайцев из маньчжурской армии — два, две тысячи пленных корейцев — три. Понятно? Незачем терять время, надо делать из них людей сознательных.
— Но как, как?
— Мы кое-что начали. Вот поедете — увидите сами. Там у нас сейчас командует лейтенант Цой, да молод, зарывается. Нужен опытный человек. — Прощаясь, Шлегель сказал: — Мы вот решили назвать город — Сен-Катаяма. Как, по-вашему?
— Значит, город уже существует?
— Да какое там, ерунда еще. Поезжайте, впрягитесь в дело и давайте знать, когда именины устраивать. Торжественно откроем город.
В Сен-Катаяме Осуду встретили Черняев и лейтенант Цой.
— Прикомандированы в ваше распоряжение, — сказали они.
Город уже копошился среди тайги. Деревянные бараки и двухэтажные коттеджи вели шесть длинных улиц. В центре города стоял деревянный Дом бойца, но кино и театр еще только значились. Японоведы из Москвы готовились читать лекции в шалашах и палатках.
Близ шоссе, не доезжая города, заканчивали корпус большого госпиталя и ангароподобное здание инвалидных мастерских.
На улицах торчали тракторы, валялись плуги. Земля на пустырях была распахана и засеяна. В широких палатках, посреди площади, печатались газеты; толпа корейских, китайских и японских раненых стояла возле печатных станков, хором повторяя замечания метранпажей и корректоров.