— Дом рыбака начал и все распределил, как и что. Сад при нем, колхозный, — на третью весну. Пасека — на четвертую. В конце пятилетки сам напишу картину и в нашем красном уголке повешу — «Десант в Керчь»…
— Господи! И вы там были? — Цимбал встал от волнения.
— Был! Земляки?
— Ну как же не земляки! От, ей-богу, как война всех перероднила, никого чужих, все родственники!
Заговорили о том, как люди выросли за войну. Заговорили о планах на завтрашнее.
— Об иностранцах бы хорошо написать, — предложила Аннушка. — Я до них огромный интерес имела, пока не познакомилась. А как узнала побольше, даже жалко стало за свой интерес. Мелкого формата люди.
Коснулись и положения на фронтах. Помечтали об урожае.
И сидели бы так, беседуя до петухов, не ударь в железную крышу ветер. Как шальной котище, он, грохоча, прокатился по железу и бесшумно шмыгнул в глубину сада.
— Вот зараза! Сигнал дает расходиться.
Но долго еще прощались, курили во дворе и потом еще раз прощались на улице.