— Какие именно?
— Я… «Любовь Жанны Ней».
— А-а-а!.. К сожалению, не лучшая из его книг, не лучшая.
— А кого, доктор Горак, вы знаете из чешских писателей? — с непередаваемой иронией поинтересовался Войтал. — Ах, впрочем, вспоминаю, вы даже писали что-то о Божене Немцовой и о Кареле Чапеке.
Доктор Горак застегнул на все пуговицы свой легкий спортивный пиджачок.
— Войтал, то обстоятельство, что вы плохо работали в «Руде право», не делает вас ни более интеллектуальным, ни более сведущим человеком, чем я. Вы вбили себе в голову, что я американский робот, и на этом держитесь… как… как я не знаю что.
— Вас раздражает — и я понимаю это, — что вы эмигрант…
— Что он говорит? — уже шептал Хозе.
— Простите, что он говорит? — вслед за ним шептал Шпитцер.
— Кто эмигрант, Войтал? — Хозе не терпел слова «эмигрант». — Не верю этому. Что такое жизнь в эмиграции? Сон, опьянение, обморок. Как только я подлечу себя, я вернусь домой. О-ля-ля!.. Я им еще покажу свои зубы! И Войтал тоже.