— Да чорт его найдет — то место. Темнота ведь. На огороде каком-то. Ты не запомнил, Павел?
Коростелев посмотрел в сторону улицы: бой достиг ее середины, немцы, бросая повозки, пешком уходили за дорогу.
— Скажи Ситникову: я за Большаковым пошел, — сказал Коростелев своему связному Грише Курочкину. И, встав, оправил на себе патронташ. — Веди, Сухов.
Двое партизан — они всегда находились при Коростелеве — молча вскинули на плечи автоматы и тоже пошли. Павел остался. Гриша сказал:
— Судить теперь вас, сволочей, будем. Как это вы Большакова бросили? И Александра Ивановича от дела отбили. Ну, и сукины же вы дети.
— Мы не бросили. Отбить не могли.
— Конечно, голыми руками не отобьешь, — сказал Гриша.
Павел схватился за грудь: винтовка-то осталась в капусте.
— Ты помолчи, не твое дело, — сказал он Грише. — Иди, куда тебе сказано.
— Я лучше тут подожду Александра Ивановича, — сказал Гриша. — Фланг открытый, а тебе поручить нельзя. Сходи к Ситникову, передай, что слышал.