Старик затрясся, упал в ноги.
— Не губи, господин немец. За хлебцем ходил. Да нигде ничего нету, пусто.
И никак не мог или не хотел поверить, что перед ним русский.
Глядел куда-то в сторону, выражался туманно и, как только Коротеев отпустил его, быстро скрылся в стороне от тропы.
В лесу пахло дымом. Деревни были сожжены. Снег близ них был черен. В черном снегу рылись черные вороны, поклевывали куски человеческого мяса.
Вилась тропа — куда? Деревня впереди выгорела, тропа никуда не вела.
Под широкой елью стояла швейная машина. Чья она? Чьи обессилевшие руки бросили ее?.. На перильцах лесного мостика лежала мокрая кукла. Чьи озябшие ручонки положили ее сюда, поручив игрушку случайному путнику?
На стене дорожной будки висел плакат об очередном розыгрыше займа. Все это теперь где-то там, в России. А сколько дней до нее? Сколько сражений до нее?
Грязная, изголодавшаяся собака у сгоревшего хутора проводила путника удивленным лаем.
Потом встретил Коротеев двух женщин. Шли к Валдаю. Не знали, там ли наши.