— Да я ведь… — не договорив, Наталья взмахнула рукой и быстро вышла из горницы.
Невский, шептавшийся за столом с Коротеевым и Чупровым, поднял голову и внимательным взглядом проводил дочь.
— Значит, тебя Алексеем Овчаренко звать? — немного погодя спросил он раненого. — Так. Молодцом, говорят вот, держался ты с Суховым, молодцом. Жаль, что ранило. Нам бы ты сильно пригодился, — развитой человек, военный, да что сейчас с тобой делать? Докторов у нас нет, больницы далеко.
— Да уж как-нибудь, — кротко ответил Алексей.
— Может, и вправду тебя переправить на время за фронт? — спросил Коротеев. — Подлечишься, окрепнешь… как думаешь?
— А я бы так сказал: оставили бы вы меня в покое, дорогие товарищи, может, оно самое лучшее.
— И то дело, — сказал Невский. Он встал, и громоздкая тень от него легла на половицу горницы. — Значит, ты, Федор, с утра поднимай свой народ и уводи на шестую дистанцию. Никита Васильевич поговорит с новыми, отберем им хорошего командира и отправим вслед за тобой. Штаб я оборудую в малой сторожке, километрах в восьми отсюда… там и основной склад будет.
— Вот я у тебя, начальник, и буду бессменным дежурным при штабе, — сказал Алексей.
— А что ж? Пока лежишь, — никуда не спешишь, и то верно, — спокойно ответил лесник.
Скрипнула дверь, вошла Наталья.