Бой врывался в село. Партизанские автоматы работали на задах, за избами.
Но толпа, стоящая возле Невского с сыном, все медлила расходиться. Наконец кто-то сказал:
— Чего же это мы?.. Давай кто-нибудь одеяло!.. Поднимайте!
Чей-то тулуп распростерся на снегу. Осторожно положили на него тело. Кто-то подхватил пылающую головню, кто-то другую.
— Несите в избу Бочарова, туда, где офицер жил…
— Переждать бы стрельбу!
— Взяли, чего там! Стрельба ему не в новину.
Две пылающие головни осветили путь по улице. За четверыми, несущими Невского, шли женщины.
Невского внесли в избу Бочарова, где жил Вегенер, а после него Каульбарс, и положили на кровать, покрытую сине-серым французским пледом.
Спотыкаясь в темных сенях, окруженный деревенскими мальчуганами, вбежал Никита Коротеев.