Алеша привстал на коленях, уронив с плеч старый отцовский ватник. Лицо его сделалось тревожным и грустным.
— Ох, ребята, если сто тридцать пять, тогда наши никак не догонят, — сказал он, беспокойно поглядывая на товарищей и как бы ожидая их поддержки, но они не успокоили его.
— Если наш колхоз в этом году вперед не вылезет, тогда весь план у нас, ребята, пропал, — добавил Алеша с тревогой в голосе.
Женька подбросил в костер сушняка и недружелюбно, почти враждебно взглянул на Сергея.
— Да ну, слушай ты их! Придет Семенов, у него всё достоверно узнаем.
Послышались шаги. К огню, зябко кутаясь в брезентовый балахон, приблизился Алик Курочкин.
— Засырело здорово, а ваш парень гонит да гонит комбайн. Гляди, до утра и проработает. Орденов у него, медалей — полная грудь. Не танкист?
— Танкист. Берлин брал, от Сталина восемь благодарностей получил, — радуясь переходу к другой теме, сообщил Сергей.
— У нас и Светланка две благодарности имеет, — с прежней, ничем не объяснимой враждебностью опять вмешался Женька. — Вот уж разведчица была так разведчица! В позапрошлом году, помните, в «Рассвете» трех коров угнали, так она их разыскала…
Сигнал с комбайна — несколько длинных, протяжных гудков один за другим — прервал его рассказ. Мальчики замолчали, прислушиваясь и соображая, что бы это могло значить.