— Полотно требуют, — догадался Крутиков и, вскочив, стал быстро скатывать просохший брезент.
— А-э!! Сей-час! — по-степному резко крикнул в темноту и, вынув из огня длинную головешку, помахал ею и воздухе, следя, чтобы искры от нее не разлетались, и падали обратно в костер.
— Женька, ты бы Алика сменил, — между делом распорядился он, взваливая полотно на спину, — а ты, Алеша, пастухов проведай. Заснут еще, как в прошлый раз, будет им тогда от Натальи Ивановны. Пусть от пшеницы подальше держатся.
Не переча Крутикову, Женька молча напялил на себя ватник и, не взглянув на Сергея и никому ничего не сказав, скрылся в темноте.
Подошедший Алик деловито поставил на огонь медный чайник.
— Механики наши озябнут, хоть чаем их угостить. А ты, Алеш, сиди: у пастухов порядок, я их проведывал. Стадо далеко от пшеницы.
Алеша, уже собравшийся было итти, остановился в нерешительности. В руках у него была книга. Ему, видно, не хотелось уходить от огня. В это время комбайн снова дал несколько быстрых, тревожных сигналов.
— А знаешь что? Это они возчиков вызывают, — сообразил Алик. — Беги за возчиками!
Алеша бросил книгу Алику.
— Читай пока. Приду — отдашь, — и побежал в сторону села.