Приезжего слушали со страхом, но понимали плохо. У многих загорались глаза и выступали на глазах слезы. Женщины причитали и пели старинные песни об оттоманских богатырях, имам рассказывал про Стамбул — эту величайшую жемчужину ислама, про ее храмы и про ее великий турецкий народ, бывший еще не так давно хозяином Балкан и всей Северной Африки.
Когда приезжий из Стамбула уехал, выяснилось, что с ним скрылись два брага Исхан-Бея, племянник имама и молодой адвокат Экрем-Бей, единственный ученый человек из фессалийских турок.
Молодежь зашумела.
Но так как никто не знал, куда и как нужно ехать, чтобы пробраться через границу, во что это обойдется и каков риск, связанный с поездкой, то ничего не предприняли.
Греческий губернатор назначил расследование, двух-трех арестовали и выпустили, сделали объявление, что изменники будут караться смертью, и взяли заложников из некоторых подозрительных сел. Это было единственное недоразумение с властями короля эллинов. Остальные годы войны прошли спокойно, молодежь служила в тылу армии, старики работали дома и все ждали, что вот-вот кончится война и тогда все изменится.
Что именно изменится, никто не знал. Люди знающие находили, однако, существующий порядок несправедливым и толковали, что пора бы мусульманам потребовать обратно свои земли, прогнав неверных, и определить новые границы Оттоманской империи…
Император Германии обещал в этом поддержку султану. Решено, что у Турции отберут Северный Эпир и часть Архипелага, Албания будет объявлена королевством и престол займет внучатный племянник Магомета V, а Македония по-старому отойдет к Турции.
Припомнились старые годы. Имам в пятницу читал в мечети отрывки из старой книги о всех притеснениях, которые были учинены греками по отношению к туркам, и именем пророка призывал кровь на головы неверных поработителей.
Но общий голос был тот, что надо ждать окончания войны, когда обязательно все выяснится.
За год до окончания войны сумасшедший гимназист Рафаэль Риччи, из итальянцев, поджег здание магистратуры в Пирее; дом спасли, и никто не пострадал, но правительство усмотрело в поступке злую волю эллинских подпольных организаций и ответило жестокими репрессиями.