— Товарищ сержант! Не годится! — сказал он, и глаза его точно прыгнули вперед из орбит и налились темным блеском.
Однако у него было мало слов, и он боялся, что не выскажет своей мысли.
— Вот наш земляк, — показал Тургунбай на меня, — пусть он все скажет. Пожалуйста, не мешай ему.
Я рассказал о ферганском методе, о героях первого канала, вспомнил огненные ночи на шумной народной трассе. Никто до узбеков не поднял такой могучей волны народною энтузиазма в строительстве. Все было еще очень ново, казалось спорным. Все рождалось и крепло в самом движении, на народе. Это был удивительный праздник, прекрасная сказка, рассказанная кетменями народа.
Потом ее пересказали в Армении и Азербайджане, на Кубани и во многих других местах. Но родина ее — Фергана.
Циглер сразу же согласился, что, конечно, узбеки — первые и что землекопы они, каких больше не сыщешь, но что на Кубани все же многое удалось потом улучшить.
— А в Фергане я сам был, ездил присматриваться, как там, — сказал он. — Фергана и Маргелан — городки замечательные. Сады тоже замечательные, а виноград — ну, такого и на Кубани нет. Виноград замечательный!
Мы победили с Тургунбаем.
И как победители мы имели право говорить теперь без стеснения.
— А где Дусматов? Где Сарымсаков? Где Кендынбабаев? Где весельчак и острослов Мирзамахсудов?