— Сколько вы обезвредили немецких мин? — спросил я.
— Иван Семеныч говорил, за пять тысяч перевалило. Со дня войны. Только не знаю, точно ли.
— Кто этот Иван Семеныч?
Но у Воронцова точно кончились на сегодня все слова — вот так же, как кончается махорка.
Ответа от него добиться было невозможно.
2
Когда сапер хорошо работает на минах, стоит тишина. Тогда мы говорим: «минная рапсодия» началась. Значит, благополучно ползет он с миноискателем и играет на нем мелодию, которая слышна ему одному, а до нас доходит лишь тишиной, — торжественно произнес один из саперов, очевидно музыкант по влечению.
До сих пор не могу решить, хорош или плох образ «минной рапсодии», но я сразу понял его, — очевидно, не зря саперы любят музыкальные сравнения.
Рапсодия? Песня пастуха — рапсодия, в тишине безлюдного поля, песня для себя, рождающаяся и умирающая без слушателей.
Что же, может, и похоже…