Никогда не был мальчик так дорог отцу, как сейчас. В штопаной рубашонке, перешитой безусловно из старой блузки, он выглядел сейчас очень озабоченным. Он понимал, что решалась его судьба, и, может быть, боялся, что взрослые решат не так, как надо.
Майор вздохнул.
— Зарабатываете-то ничего? Хватает на двоих?
— Не жалуюсь.
Лицо Рогальчук немного успокоилось, посветлело.
— А как у него с одежонкой? Туговато?
— Все самое необходимое у него есть. Сейчас не до роскоши. Да он мальчик не избалованный, серьезный.
— По аттестату вы будете, конечно, теперь получать от меня. И надо к военторгу прикрепиться. Сделаем. Карандашика нет под рукой? Запишите-ка мою полевую почтовую станцию.
Рогальчук записала.
— Может быть, вы хоть сейчас умоетесь? — спросила она. — Вот таз, вот вода.