«Во-время этот Рязанов мне под руку подвернулся, — сказал лейтенант связистам. — Уж такой золотой парень, прямо не знаю…» — «Стремительно к делу относится, — сказали связисты. — Ему обида, когда что-нибудь без него оказывается. Утром двух «дятлов» наши сбили, так чуть не заплакал, что не он».
И в этот самый момент финская мина разрывается у командного пункта: кабель — в клочья, аппарат — в снег, связистов — на шинелях потащили к фельдшеру.
Надо ж такую историю!
А роты еще не предупреждены об атаке. И времени посылать связного нет. Да и не доберется, и как тут быть — не придумаешь.
«Что, связь нарушена?» — слышит лейтенант за собой. — «Да, — отвечает. — К чертям нарушена».
Вспотевший, запыхавшийся Рязанов подползает к пункту. Вытащил аппарат из снега, собрал обрывки кабеля.
Лейтенант поглядел на рязановский пулемет, видит: там работают двое. Отлично.
«Вы что, разве связист, Рязанов?» — «Связист — не связист, а без связи ж нам невозможно. Что-нибудь сделаю». — «Золотой вы боец, Рязанов. Образцовый!» — «Ничего я не образцовый. Долг. В опасности я должен быть на самом важном пункте». — «Это почему же так?» — «Проверяюсь. Утром в партию подал. Да и вообще тянет меня. Как увижу, что где-нибудь важней всего, так туда. Сразу вижу, что надо сделать. А сделал — опять ищу, где жмет. Вы как отползли от пулемета, я сразу понял — на вас необходимо поглядывать, приказа ждать. А тут ко мне двое ребят подползли от второго пулемета. У них вышел из строя, так они ко мне. Я, значит, освободился и как раз вижу: мина хлопнула».
Тут справа донеслось: «Ура!» — Потом — немного погодя — раздалось и слева. Соседи вышли в атаку.
«Ну, мы, стало быть, центр!»