— Труба эта шла у него из-под горы, но сейчас воды почему-то нет. Я подозреваю, что когда строили шоссе, вероятно, случайно нарушили всю систему. Но какой огромный труд, подумайте!
Инженер между тем внимательно рассматривал черепок.
— Чистенькая работа! — одобрил он. — Здешнюю местную промышленность прямо не допросишься такие вот вещи производить, а, кажется, чего бы проще? А дай она нам такие трубы, мы бы дренировали все оползневые участки, да и вашему брату, агроному, они нужней хлеба. Сколько лет может быть этому черепку? — спросил он заинтересованно.
Чириков пожал плечами.
— Во всяком случае, побольше полсотни лет, — произнес он, указывая на гигантские веллингтонии. — Этим «мальчикам» лет ведь по семьдесят — восемьдесят, так что водопровод не моложе их, если не старше.
— Но кто же это мог быть, товарищ Чириков? Может быть, это еще двести лет назад кто жил? — тряся агронома за руку и заглядывая ему в глаза, будто боясь, что его обманут, шопотом спросил молодой Грищук. — Археология, ей-богу! Хотите, я в газету напишу?
— Кто мог быть, я не знаю и не догадываюсь, — и агроном беспомощно развел руками, — но я представляю, что появился однажды человек, который понимал красоту как необходимость. Влез он на эту скалу, замер от удивления и сказал себе: здесь счастливое место для счастливых людей, надо его подготовить для человека. И взялся. Посадил деревья, провел воду, задумал лестницу вниз вырубить в скале, поставил подпорную стену…
— А почему же он дома себе не поставил? — вмешался Грищук. — Нет, ваша теория — не того…
— Почему дома не поставил? Очень просто. Жить здесь в ту пору было немыслимо трудно, и он заранее знал, что не дождется того времени, когда сюда пройдет дорога, когда можно будет не мучиться, а наслаждаться. Я понимаю его так: он твердо знал, что жизнь человеческая еще не приблизилась к этой скале, что ей еще много других хлопот, и он просто поставил метку для будущих поколений, чтобы обратить их внимание и возбудить любопытство. Он начал работу, как бы бросив нам вызов: «Продолжайте, люди, мой почин, закончите начатое!» — и тем самым как бы сомкнул свою жизнь с нашей, продлил себя в человеческой памяти на много лет…
— Стариков не расспрашивали? — поинтересовался Горюнов.