— Тут, товарищи, два вопроса, — сказал он нехотя, будто каясь в чем-то. — Так сказать, две линии… Шефство — это без спору. Но что до меня — не выйдет. Погоди, дай досказать. Я б, Илья Мироныч, с радостью. Но вы только, девчата, не бейте меня, — он шутливо прижал руки к груди, — я ж две недели вас догонял со Столетовой… и перегнал…
— Вы?! — Таня выскочила вперед. — Это, значит, вы нам все пятки пооткусывали?
1948
Хлеб жизни
— Это не нас ли встречают? — вглядываясь в дальний, теряющийся у горизонта конец шоссе, недоуменно произнес водитель «победы» и мельком взглянул на пассажирку, сидящую рядом с ним. То была кандидат в депутаты, известная в этих местах мастерица высоких урожаев Анна Максимовна Птицына, невысокая, худощавая и, судя по зоркому взгляду ее серых, все время напряженных глаз, горячая нравом.
— Меня? — забеспокоилась она и быстро обернулась к сидящему на заднем сиденье. — Товарищ Бучма, а товарищ Бучма!
Второй секретарь райкома, с полчаса как вздремнувший, — он не спал вторые сутки напролет, — пробурчал, не раскрывая глаз:
— Да-да… как же… — Но тотчас проснулся и обеспокоенно взглянул на дорогу, где, сливаясь с серыми тонами неба и земли, смутно угадывались люди.
— Точно, точно. Это нас встречают, — еще без всякого отношения к событию, не одобряя и не браня, установил он. — Это же верхнезапрудские школьники… — И только сейчас проснулся по-настоящему. — Вот же самовольщина, скажи пожалуйста! — рассердился он вслед за тем. — Вчера еще был у них и все объяснил — и что собираемся в Доме культуры, и что в три часа ровно, и что прибыть всем на машинах, — а они!.. Вот же партизаны, честное слово!
Кандидат в депутаты взглянула в щиток «победы» — часы показывали около двенадцати — и перевела глаза в сторону от дороги.