Романенко. Почему не обеспечили присутствия Александры Ивановны?
Голышев. Был изгнан с позором, товарищ генерал. У нашей гордости и славы сегодня на редкость дурное настроение.
Романенко. Принять все меры и настроение исправить. (Адъютанту.) Лейтенант Воронцов, прошу доставить Александру Ивановну Гореву.
Голышев. Не пойдет. Вы же знаете ее, товарищ генерал, не первый день.
Романенко. Но я и себя знаю не первый день. Воронцов! Если не пойдет, принести на руках.
Воронцов и группа офицеров уходят.
Что с ней, Голышев?
Голышев. Все то же — Воропаев в голове. Сегодня, в такой торжественный для корпуса день, ей особенно грустно.
Романенко. Это не делает чести ни вашей оперативности, ни вашей чуткости. А?
Голышев. Вероятно, товарищ генерал. Но мне, признаться, и самому невесело, когда подумаешь, что с нами нет сейчас Алексея Воропаева и многих, многих. Сегодня бойцы моего полка его вспоминали, пили за него и плакали.