Кони высекали искры из льда.
Закричали, заматерились новгородские ловкачи, столкнувшись с немцами, и сразу же пали наземь. Уже десятки коней и новгородских молодцов валялись на льду, под копытами рыцарей. Кнехты, идущие в середине клина, добивали их топорами. Гул прошел по русскому строю. Гул ненависти и растерянности. Заколебались люди.
— Мать честная! — раздался острый, растерянный крик из рядов новгородских.
— Мать честная! — И тут «свинья» ударила в новгородцев. Ее головные рыцари вонзились в русский центр и разом смяли его передовое звено. Показались русские кони без всадников. Смолкли рожки и бубны. Буслая сбили с коня, и он вскочил на чужого.
— Поддай жару, господа новгородцы! — кричал он, работая топором, рубя немецкие копья.
Но центр все еще подавался назад, на свои обозы.
Девушка-псковитянка подскочила на неоседланном коне к Буслаю.
— Обозы уводить, что ли? — закричала она.
— Цыц! Умирай, где стоишь, — ответил Буслай, узнав ту, что толкала его в Волхов. — Составь сани в цепь! Понятно?
Буслаевы полки облокачивались на обозы, — отступать было некуда. Бились меж саней, меж лошадей, спотыкаясь о бочки с вином, о корзины с хлебом.