На прорыве головного арыка командует толстяк Аминджан-ака. Мечутся стражники. Со всех сторон подбегает народ с кетменями, волокут носящих имя Тохты.
Вот уже связан первый десяток. Вяжут второй. Вяжут Тохтасынов. Среди них юноша Тохта. Над толпой высится ишан.
— Скорей! Скорей! — кричит ему толстяк.
Ишан дает знак, и первый десяток летит в бурлящие воды реки. Вслед им летят бревна, щебень, глина и прутья.
— Помоги, аллах! — кричит толстяк. — Давайте еще Тохтасынов! Вот этого! Особенно этого! — кричит он, указывая на Тохтасына, прикручиваемого ко второму десятку.
— Во имя аллаха! — кричит толстяк. — Вот что написано в коране, ты — горсть песку!
И вместе со своим десятком летит в воду Тохтасын. И следом за ним снова летят бревна, щебень, глина и прутья.
В реку толкают следующие пачки людей, и сотнями кетменей народ заваливает бегущую воду. Сжатая завалами вода бурлит и кружится. Из воды показывается голова Тохтасына, в зубах его нож. Изнемогая, едва работая полусвязанными руками, он с трудом выбирается из потока.
Какой-то парень норовит ударить его кетменем. Он увертывается. Толстяк и стражник пытаются схватить его. Ударом головы, изо рта которой торчит нож, валит он толстяка на землю, но руки русского стражника крепко схватывают его.
Тут внезапно из толпы выскакивает маленький Осман. У него крест-накрест рассечена ножом грудь.