— Надо бы вернуть геничанам их бугая! — предложил практический Орагвелидзе.
Народ засмеялся, вспомнив о подарке геничан. Этот бугай прибыл в Грузию из Запорожья несколько лет тому назад, после подписания договора о соревновании между колхозами Орагвелидзе и Федора Никитича Клименко, депутата Верховного Совета СССР.
Грузины ездили в гости к украинцам. Они были в Каневе, на могиле Тараса Шевченко, видели Киев, и Орагвелидзе подарил товарищу Клименко книгу Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Украинцы, посетив село Шрома, ездили поклониться обелиску Ильи Чавчавадзе в Цищамурской долине, возложили цветы на памятник Руставели в Тбилиси и привезли в подарок Орагвелидзе «Кобзарь» Шевченко. Тогда же председатели договорились, кто чем поможет друг другу. Запорожцы были сильнее в животноводстве и коневодстве, грузины же славились как отличные садоводы, поэтому Клименко подарил колхозу имени Орджоникидзе чистокровного коня и племенного бугая отборной генетации, а Орагвелидзе взялся поставить в колхозе имени Сталина окулировку плодовых деревьев.
Бугая с великой гордостью везли в Грузию, на зависть всем соседним колхозам, и с течением времени получили от него замечательный приплод. С той поры между двумя колхозами возникла тесная дружба и уж не прерывалась ни на один день. И была она не только деловой, а глубоко личной. Родится кто-нибудь в селе Шрома — пишут тотчас геничанам, умрет кто-либо у геничан — в Шроме по нем справляют поминки. Переписывались между собою взрослые, переписывались ребята, старики мечтали переженить свою молодежь, запорожцев — на грузинках, грузин — на украинках.
Много хорошего принесла эта дружба, и шла она до самой войны. В дни нашествия немцев на Украину шромовцы твердо считали, что в случае чего геничане эвакуируются к ним, в Грузию, и приготовились принять сто семейств, отремонтировали для них жилье, создали запасы продуктов, подготовили даже работу им. Но геничан эвакуировали куда-то на Урал, и связь с ними временно порвалась. Впрочем, даже не порвалась, а приняла новые формы. Колхозник из села Шрома, майор Мегрелишвили, сражался за Украину и был награжден орденом в боях за Киев, а колхозник Запорожья, лейтенант Лаврентьев, был ранен в битве за Кавказ.
В селе Шрома был настоящий праздник, когда пришло письмо Кравцова, бывшего редактора стенгазеты в колхозе имени Сталина. Он интересовался, не приехала ли в колхоз имени Орджоникидзе его семья, считая, как и все прочие; что она, конечно, у друзей — грузин Михако Орагвелидзе сейчас же ответил ему и послал посылку. Письмо Кравцова было первой нитью, вслед за которой скоро от села Шрома и к нему протянулись со всех краев другие нити. Они шли из госпиталей на Урале и Киргизии, со многих фронтов, из колхозов глубокого тыла.
Красноармейцы Кириченко, Меженец, Тищенко интересовались судьбой колхоза и своих земляков.
Красноармеец Гоголенко просил разрешения приехать в гости: «Товарищ Михако! Я состоял до войны в геническом колхозе имени Сталина. Бригадиром был у нас Фищенко Алексей, тот, что приезжал к вам проверять договор. После лечения мне дали отпуск, а ехать некуда. Ненька моя, Украина, захвачена немцем. Родные, о которых я знаю, — это вы. Нельзя ли в вашем колхозе провести свой отпуск? И еще передайте привет нашим колхозникам Слимику и Мимрику. Они, наверно, у вас».
Письмо его прочли на колхозном собрании, и Орагвелидзе немедленно телеграфировал: «Приезжайте, ждем с нетерпением». Шромовцы понимали, что они — родное гнездо для геничан. Но Гоголенко побывать в Грузии не пришлось. Вместо него приехал из госпиталя лейтенант Лаврентьев, бригадир из колхоза имени Сталина. Он прибыл неожиданно и встречен был, как родственник, вернувшийся из дальних странствий. Его приглашали из дома в дом, толпой ходили за ним по улицам и долго не давали работать, требуя, чтобы он отдыхал.
Наконец, после долгих просьб Лаврентьева, устроили его у себя телефонистом, выдав субсидию на обзаведение. Он был хороший работник и товарищ, но сильно тосковал по семье, по родному колхозу, — жить ему в грузинском селе, не зная грузинского языка, было тяжеловато. Это все видели. Тогда председатель дал ему адреса некоторых геничан.