— Соедините с Корольковым, — вместо ответа потребовал генерал.
— Сколько? — спросил он, когда радист дал ему Королькова.
— Девять!
— Молодец!..
— Только работы еще много, часа на три… — устало стал докладывать Корольков, — но…
— Молодец! Молодец! — не слушая его и все время повышая голос, говорил генерал. — Поняли? Ну, действуйте!.. Скоро буду у вас…
— Теперь жмите отсюда. Корольков выходит к городу, — досказал он Корнееву, ощупью идя к своему «виллису».
Когда полковник Корольков с тремя танками выскочил на южные окраины города и бегущие немцы показались на дорогах, когда генерал получил от Корнеева донесение, что с северо-востока на него наваливаются немцы, отступающие к городу под нажимом наших главных сил, и что слышна наша артиллерия, когда Шевчук вступил в бой с немецкими танками, пытающимися пробиться на юго-запад от города, когда начальник штаба доложил, что Иван Иваныч выслал им в помощь бригаду и, кажется, доволен их действиями, когда он увидел танк Эсадзе, шедший с открытым люком, и самого командира, машущего красным флажком и кричащего: «Товарищ генерал, разрешите… моя машина первой через лес, первой к городу… всю ночь была первой», — он точно вошел в глубокую воду, когда перестаешь чувствовать вес собственного тела, и его усталость испарилась, отошла, как проходит дурное настроение при виде любимого человека.
— Ну что ж, — сказал он начальнику штаба, — вполне приличная ночь, Александр Петрович. Как вы считаете?
— То есть не то что приличная, а… просто удивительная ночь…