— Ответьте — двигаемся. И снимайтесь со штабом вслед Королькову. Немедленно. Толкайте все вперед.
Положение становилось критическим. Он на минуту закрыл глаза и задумался, опершись лицом на руку, но почувствовал, что, если не встанет, заснет немедленно. Его качало из стороны в сторону, и в затылке что-то болезненно бултыхалось, росло, мешало думать.
— Дайте-ка холодной воды, — попросил он и долго лил ее себе на шею и голову, пока не озяб.
— Светает, небось, часов в шесть-семь?..
— Около семи, — ответил Корнеев, взглянув на часы, точно рассчитывал увидеть на циферблате подтверждение своим словам.
— Начинайте, Корнеев, — сказал генерал, массируя глаза. — Атакуйте еще раз. Вы и Шевчук, оба сразу.
Корнеев хотел сказать, что он рассчитывал обождать до рассвета. Но генерал его предупредил:
— Когда немец утром увидит, что вы из себя представляете, тогда поздно будет. Ползите помаленьку, цепляйтесь за темноту. А на рассвете я Шевчука передвину от вас… В лес передвину… Вы один тут останетесь. До взятия города.
Корнеев откашлялся.
— Хоть бы уж скорей, товарищ генерал. Как там в лесу, ничего не слышно?