Там первый раз услышал я о советских солдатах, участниках словацкого партизанского движения, о мстителях на Дунае.
Братислава, в которой нам сейчас никак нельзя было побывать по недостатку времени, очень напоминает Прагу, но Дунай у Братиславы безусловно величественнее Влтавы. Старый братиславский кремль, стоящий на высокой горе, отражается почти на середине Дуная, могуче несущего свои бледнозеленые воды.
Но не одна Братислава, все городки Чехословакии, которые мне пришлось проехать, похожи на Прагу, как дети на мать. Они выросли как бы в одном стиле. Старые башни Знаймо, улички Иглавы или Усти на Лабе производят родственное впечатление. Их создавала одна рука, один вкус.
…Я и мои товарищи остановились в отеле, заселенном советскими людьми, в большинстве — участниками фестиваля, и благодаря этому спустя час после приезда уже с головой окунулись в горячую атмосферу гигантского спортивного праздника, захватившего столицу Чехословакии. Незнакомые имена обступили память: болгарин Божко — тенор исключительной силы и выразительности, английский композитор Аллан Буш, и наша балерина из Средней Азии Измайлова, и бас — москвич Иван Петров, и какие-то западноевропейские пианистки, конкурентки нашего Виктора Мержанова, и албанцы, танцующие дикий горский танец с ножами в зубах, и бурято-монголы, стреляющие из боевых луков боевыми стрелами чуть ли не над головами публики… Молодежные воскресники на развалинах Лидице, вся бурнокипящая, пронизанная неиссякаемой молодостью жизнь вдруг стала как бы моей собственною, и захотелось, бросив то, ради чего я приехал, немедленно включиться в напряженнейший драматизм фестиваля. Не я один переживал так. Чинные и спокойные пражане не меньше меня «болели» фестивалем, заполняя театры и стадионы во время соревнований и внося особый воинствующий дух если не прямых участников, то во всяком случае горячих соучастников дела.
…История съезда делегаций на пражский фестиваль сама по себе донельзя поучительна. На делегатов свободного Триеста перед их отъездом напала на вокзале группа фашистов, пятеро делегатов было ранено. Одному из членов австралийской делегации пришлось поступить матросом на грузовой лайнер и проделать восьмидесятидневный путь до Ливерпуля, чтобы заработать на поездку в Прагу.
Еще больше трудностей стояло перед делегациями Вьетнама и Индонезии. Люди преодолевали опасности, равные военным, рисковали жизнью и здоровьем, для того чтобы продемонстрировать в Праге вместе с представителями других стран единство демократической молодежи мира. Для них это было не мирное путешествие, а прорыв из окружения. Среди них есть, говорят, раненые.
Участники Международного фестиваля молодежи стремились в первую очередь заявить во весь голос свой протест против кровавых режимов в Испании и Греции, против империалистической войны в Индонезии и Вьетнаме, заявить свое единодушное желание бороться за прочный мир во всем мире.
Понятно, почему одни «опекуны» ставили неимоверные препятствия приезду делегаций из порабощенных стран, а другие пытались лишить фестиваль политического содержания, сведя его задачи к узкоразвлекательной программе. Но в самом деле, смешно было бы пробираться из Суматры и Явы в Прагу только для того, чтобы спеть две-три песни и сплясать национальный танец.
Демократическая молодежь семидесяти одной страны собралась прежде всего для того, чтобы подтвердить и упрочить свое политическое единство и договориться о дальнейших своих задачах по укреплению миря во всем мире.
Митинг в защиту Индонезии, митинг в защиту республиканской Испании, встреча с греческими борцами за демократию, доклады о положении молодежи в капиталистических странах и в Советском Союзе, совместная работа по восстановлению разрушенной немцами чешской деревни Лидице и личное знакомство и общение руководителей различных делегаций, установление дружеского делового взаимопонимания на будущее время — такова была первая и, я бы сказал, главная задача фестиваля.