Говард Фаст, один из наиболее читаемых сейчас прогрессивных писателей США, высказался еще решительнее:
— СССР является страной моих надежд, моей веры в будущее. Я учусь у советских людей отдавать свои способности на службу народу.
Менее определенными были выступления А. Уолферта и Нормана Мейлера. Первый, присоединившись к высказываниям Р. Бойера, потом долго и туманно плавал в розовых волнах отвлеченной «демократии», второй неожиданно оказался «ультралеваком». Он, видите ли, не верит в пользу конференций и конгрессов, потому что он только за социальную революцию.
Тотчас поднялось несколько рук с требованием слова. В работах секций аудитория активна. Один за другим трое ораторов с места возмущенно поправляют Нормана Мейлера. Он не верит в массовые мероприятия, потому что редко принимает в них личное участие.
— Приходите к нам на первомайскую демонстрацию, и вы увидите, какая мы сила, — говорит другой.
Третья — молоденькая девушка — настаивает на увеличении состава представителей юношества на всех возможных конгрессах в защиту мира, ибо конгрессы и конференции — лучшая школа для демократически настроенной молодежи. В частности она настаивает на большой делегации в Париж. Предложение ее встречается с восторгом. Кстати сказать, это первый голос за участие США в Парижском конгрессе.
На этой секции от советской делегации пришлось выступить мне. Мое двадцатиминутное выступление, прочитанное по-английски великолепным чтецом, выслушано было с растрогавшим меня вниманием.
Выступавший на полчаса раньше А. Фадеев подвергся жестоким атакам каких-то антисоветски настроенных невежд, но отбил их с блеском и остроумием, восхитившим зал. Очевидно, провал атаки на Фадеева помог и мне. «Оппозиционеры», чувствуя, что не имеют сочувствия у большинства, помалкивали. Лишь один поэт-евангелист спросил меня:
— Существуют ли в советском законе о воинской повинности льготы по религиозным убеждениям?
Я ответил: