Площадь Люстгартен — на всем пространстве между рекой Шпрее, собором, бывшим дворцом прусских королей и еще не восстановленным зданием музея Пергама и Трои — уже в половине девятого утра напоминала круг подсолнечника, утыканный голубыми семечками. Даже деревья на площади — и те в голубых цветах: это наиболее предприимчивые мальчуганы устроились на макушках лип.
Широкое русло улицы Унтер-ден-Линден, одной своей стороной впадающей в Люстгартен, а другой упирающейся в Бранденбургские ворота, тоже было сплошь голубым.
А над Бранденбургскими воротами, являющимися границей между демократическим и английским секторами, в воздухе бродил геликоптер. В нем летали по очереди три западноберлинских коменданта — французский, английский и американский генералы — и сверху вглядывались в глубины восточноберлинских улиц.
В Вашингтоне, а следовательно и в Бонне, в том городке Западной Германии, где обосновалось «боннское правительство», с неслыханной подлостью готовили провокацию и нетерпеливо ожидали «штурма» Западного Берлина, чтоб можно было бросить под огонь американских и английских солдат тысячи молодых немцев.
Поэтому вблизи Потсдамской площади, там, где скрещиваются три сектора — английский, американский и демократический, уже с ночи дежурили группа западно-берлинских полицейских, штурмовое подразделение англичан да два небольших английских танка для уличных сражений и специальная радиовещательная и радиопередаточная установка, — вероятно, для того, чтобы крикнуть «караул» на весь мир и затем передать зарисовки, так сказать, непосредственно с «поля сражения». Накануне вечером на берлинских улицах появились провокационные листовки: «Держите своих детей дома! Завтра прольется их кровь!»
Но берлинцы не поверили очередному американскому трюку.
Попробуй удержи кого-нибудь дома! На улицах — весь Берлин от мала до велика. Событие, которое должно сегодня произойти, в своем роде единственное. Такого в Германии еще никогда не было. И потому все на улицах, несмотря на студеный дождь; многие даже без зонтиков, что уже просто удивительно, ибо здесь привыкли, как только с неба упадут две-три капли дождя, сейчас же прятаться под зонтик.
Но в многолюдной толчее, в толпе зонтик — помеха. И сегодня зонтиков нет, хотя дождь льет, как в американском приключенческом фильме, неправдоподобно сильно.
Парад открывается небольшим сообщением о задачах немецкой демократической молодежи в борьбе за мир, краткими выступлениями представителей иностранных делегаций и словом президента Вильгельма Пика.
Появление на трибуне седовласого человека с ясным, лучистым взглядом вызывает всеобщую радость. Первый президент первой Германской демократической республики пользуется огромной любовью населения и особенно нежной любовью молодежи.