Я видел слезы этих малышей и сам едва сдерживался, чтобы не заплакать. Как тяжела, как голодна, как уныла должна быть тамошняя жизнь этих ребят, если они решительно не хотят возвращаться домой!
Но их привезли сюда, дав честное слово отцам и матерям, что дети возвратятся точно в срок, и сейчас их нужно увезти от хлеба, масла и колбасы, и им никак не объяснишь, почему, если они хорошие и послушные ребята, им надо возвращаться от сытости к голоду. И разве нельзя, чтобы и отец с матерью были здесь?
Можно не сомневаться, что, когда эти малыши вернутся домой и станут, не мудрствуя лукаво, рассказывать, как их в Берлине кормили и поили и как им не хотелось возвращаться домой, движение за мир пополнится новыми страстными агитаторами в возрасте от десяти до двенадцати лет. Вокруг этих путешественников, побывавших в стране радости и благополучия, образуется актив мечтающих совершить такое же путешествие.
Каждый уезжающий из Берлина увозил в своем сердце слова приветствия И. В. Сталина немецкой молодежи. Эта телеграмма была как бы личной наградой каждого делегата. Она обязывала того, кто вез ее, держаться отныне еще более твердо и мужественно, чем до сих пор.
А испытания были близки…
Уже 1 июня до Берлина дошли первые вести о боевых столкновениях западнонемецкой молодежи с полицией у Любека и Гельмштадта.
Что произошло у Любека?
30 мая английская и западногерманская полиция задержала на зональной границе, на пути в Любек, десятитысячную колонну молодых борцов за мир. Район, где молодежь рассчитывала пересечь границу, полиция заранее обнесла проволочными заграждениями, кое-где выкопала рвы, на лесных тропах выставила заслоны с ищейками. Специальные отряды из Гамбурга и других районов Шлезвиг-Голштинии, общей сложностью до двух тысяч отлично вооруженных полицейских, расположились в резерве, за местечком Геррибург. Десять полицейских катеров, оснащенных крупнокалиберными пулеметами, патрулировали в Любекской бухте, чтобы помешать молодежи, возвращающейся со своего праздника, обойти полицейские посты водным путем. Министр внутренних дел земли Шлезвиг-Голштиния лично прибыл в Любек руководить кампанией по ловле юношей, девушек и детей.
30 мая полиция предложила десятитысячной колонне молодежи пройти медицинский осмотр и неизбежную при этом регистрацию, то есть, короче говоря, назвать свои фамилии и адреса.
Требование было мотивировано тем, что в Восточной Германии якобы свирепствуют инфекционные заболевания. Регистрироваться молодежь наотрез отказалась. Юноши и девушки знали, что это чисто полицейская мера: регистрация фамилий и адресов повлечет за собой увольнение с работы их отцов и матерей. Врачи колонны засвидетельствовали, что больных в колонне не имеется. Полиция, однако, настаивала на своем, пытаясь применить силу. Молодежь держалась непоколебимо. Так прошел день. Утром 31 мая вожаки колонны отдали приказ: всем десяти тысячам сесть и лечь на автостраде Любек — Берлин и не вставать даже в том случае, если против них будут пущены танки.