— Не видали…
Все же осторожность требует проверки. Глущенко следит теперь за подвалом, а я с Черноголовым обследую подъезд, этаж за этажом. Пустые, разгромленные квартиры. Холодный ветер гуляет по комнатам. Убеждаемся, что в первом подъезде немцев действительно нет.
Выходим на двор. Уже серебрятся края облаков, скоро взойдет луна, надо действовать быстрее. Пробираемся вдоль стен ко второму подъезду. По-прежнему караулить остаются Александров и Глущенко. Приказываю Глущенко следить за подвалом, а с Черноголовым тихонько поднимаемся по нескольким ступенькам на площадку первого этажа… Перед нами две двери, ведущие в квартиры. Прислоняюсь к двери, слушаю. В квартире — немецкий разговор. Черноголов приглашает меня знаком послушать и у второй двери. И здесь слышны обрывки немецких фраз. Двери чуть-чуть приоткрыты…
Вооружение наше состояло из автоматов, ножей и гранат. Все карманы были заняты «лимонками». Шепотом передаю Черноголову план действия: я распахиваю двери одной квартиры, он — другой, бросаем по три гранаты и затем врываемся в комнаты.
Неожиданный грохот наших гранат нарушает тишину в доме. Кидаемся в комнаты, полные дыма и пыли, строчим из автоматов.[13]
В глубине комнаты различаю окна, сквозь которые видна площадь, освещенная взошедшей луной. По площади с воплями убегают три фигуры — это раненые нами вражеские солдаты. Трое убитых гитлеровцев валяются на полу около окон.
Быстро обследуем верхние этажи. Здесь нет никого. Очередь за подвалом. Раскрываю двери и с автоматом наготове вхожу в подвал. В глубине подвала нечто вроде стола, на нем слабо мерцает каганец. Здесь полно людей — то же жильцы с верхних этажей. Опять удивленные восклицания и радость напуганных взрывами людей. Раздаются вопросы:
— Да как вы сюда попали? Ведь над нами фашисты.
— Были да сплыли. Сейчас здесь мы, советские бойцы… Приглядываюсь и узнаю среди жильцов знакомое лицо.
— Санинструктор Калинин, ты почему здесь? — спросил я.