— Не говорить объ этомъ барынѣ, — приказалъ Павелъ Борисовичъ и проворонившаго ссыльную мужика великодушно простилъ.
Сославъ Наташу, которая не на шутку тревожила ее, Катерина Андреевна стала гораздо лучше съ дѣвушками и дала имъ много льготъ. Кто знаетъ, быть можетъ, она боялась мести этой громадной дворни, которая упорно не хотѣла признать ее „настоящею барыней“ и не могла ей простить побѣга отъ мужа?
Открытые бунты въ то время были большою рѣдкостью и даже самый жестокій помѣщикъ не подвергался почти никакой опасности, ибо народъ признавалъ его власть и считалъ ее посланной отъ Бога, мирился съ тяжелою долей и терпѣливо переносилъ все, но если баринъ дѣйствовалъ не только жестоко, но и безсмысленно, попирая самыя священныя права своихъ рабовъ, то рабы возмущались и бывали случаи нападенія на барина, явные и тайные. Чего же особенно не переносилъ народъ, такъ это жестокости и притѣсненій нанятыхъ управителей и деспотизма такъ называемыхъ „барскихъ барынь“, каковымъ названіемъ окрестилъ тогда народъ незаконныхъ подругъ своихъ помѣщиковъ. И надо правду сказать, что тирановъ помѣщиковъ, помѣщиковъ злодѣевъ, было очень не много, они составляли печальное исключеніе и преслѣдовались не только правительствомъ, но и своимъ братомъ дворяниномъ помѣщикомъ, въ лицѣ, напримѣръ, предводителя. За то управители разные, особенно изъ нѣмцевъ, и „барскія барыни“ крѣпко донимали народъ. Отъ первыхъ доставалось крестьянамъ, отъ вторыхъ — дворнѣ и особенно женской половинѣ ея. Съ этими то управителями и „барскими барынями“ народъ сводилъ иногда счеты и не зналъ уже съ ними пощады.
Катерина Андреевна чувствовала это, понимала свое фальшивое положеніе и торопила Павла Борисовича хлопотами о бракѣ, а пока старалась „подтянуть“ дворню и наружнымъ, такъ сказать, великолѣпіемъ поднять себя въ глазахъ и окружающихъ, и сосѣдей. Дворня была „подтянута“ и Наташа да бѣжавшій Порфирій были исключительными экземплярами, не желавшими подчиняться новому режиму, а заведенные порядки въ домѣ поражали и удивляли сосѣдей, но Катерина Андреевна не была признана ими за свою и ея чуждались, особенно аристократія уѣзда, болѣе щепетильная. Бракъ, конечно, положилъ бы этому конецъ, и всѣ помыслы Катерины Андреевны были сосредоточены на этомъ пунктѣ и она лихорадочно, энергично забирала въ свои руки Павла Борисовича, чтобы поработить его и чтобы онъ не охладѣлъ къ ней до брака. Поэтому она сжала и придавила его прежнихъ красавицъ, удалила его друзей и особенно преданныхъ ему людей, — въ томъ числѣ Скворчика, котораго отпустили „на оброкъ“, придравшись къ его пьянству. Однимъ изъ самыхъ близкихъ друзей Павла Борисовича былъ Черемисовъ и его Катерина Андреевна удалить не могла, а потому надо было расположить его въ свою пользу, заслужить у него, и вотъ Катерина Андреевна рѣшила добыть полюбившуюся ему дѣвушку. Черемисовъ оцѣнитъ, конечно, эту услугу; онъ любитъ сильно, его охватила неудержимая страсть и онъ въ восторгъ придетъ, когда узнаетъ, что полюбившаяся ему дѣвушка свободна, что онъ можетъ владѣть ею. Усмирить Надю Катерина Андреевна надѣялась вполнѣ. Эта „купеческая невѣста“ скоро забудетъ своего купца и полюбитъ красавца гусара, барина помѣщика. Катерина Андреевна доведетъ ее до этого и ласками и уговорами, и угрозами, если это понадобится. Одно только пугало немного Катерину Андреевну: вдругъ эта Надежда такъ хороша, что понравится самому Павлу Борисовичу, падкому на красоту? Вѣдь можетъ же это быть, бывали же такіе случаи. Катерина Андреевна не жена, ее очень легко сбыть съ рукъ и выбросить изъ этого дома, гдѣ она царитъ топерь. Куда она дѣнется тогда? Эти мысли приводили Катерину Андреевну въ содроганіе и, накопецъ, она рѣшила, что ей нужно сдѣлать: она уговоритъ Павла Борисовича поѣхать на это время въ Петербургъ, чтобы хлопотать объ окончаніи дѣла ея побѣга изъ дома мужа и о полученіи ею права выдти замужъ. Такимъ образомъ, однимъ зарядомъ будетъ убито два зайца: и Павелъ Борисовичъ будетъ удаленъ на все время пребыванія тутъ красавицы Нади, и дѣло съ замужествомъ подвинется впередъ, такъ какъ у Павла Борисовича большія связи въ Петербургѣ.
Павелъ Борисовичъ охотно поддался на уговоры Катерины Андреевны и началъ собираться въ Петербургъ, хотя и скучалъ, оставляя Катерину Андреевну. Ѣхать съ нимъ она наотрѣзъ отказалась, не желая до брака показываться въ Петербургѣ его роднѣ и знакомымъ и не желая бросать дома. Она тутъ не будетъ скучать, а Черемисовъ останется на правахъ хозяина. Къ нему Павелъ Борисовичъ не можетъ ревновать, ибо у Черемисова сердце занято, да и правила его не позволяютъ ему ухаживать за невѣстой лучшаго друга.
Павелъ Борисовичъ собрался и уѣхалъ.
Въ ту пору поѣхать въ Петербургъ, да еще богатому барину, составляло цѣлое событіе.
XIX.
Ударомъ грома разразилась надъ Иваномъ Анемподистовичомъ Латухинымъ страшная вѣсть, привезенная приказнымъ Барашкинымъ. Такъ и повалился головою на столъ счастливый женихъ „купленной невѣсты,“ когда приказный пришелъ къ нему въ „конторку“ и сообщилъ распоряженіе помѣщика Скосырева, „весьма лукаво обманутаго и въ заблужденіе введеннаго происками управителя Шушерина и купца Латухина,“ какъ выразился Барашкинъ. Заплакалъ молодой купецъ, какъ женщина, какъ ребенокъ, схватилъ себя за русыя напомаженныя кудри и вырвалъ цѣлый клокъ волосъ.
Привычный къ слезамъ, приказный пригладилъ свои височки и усмѣхнулся, чуя добычу.