— «Я стою на мосту и смотрю на канал: подо мною вода голубая, виден лес впереди и белеет вокзал, золотую звезду подымая…» Теперь Марья Петровна всегда велит повторять.
— «Я смотрю на мосту и стою на канал, — шопотом повторила Гандзя. — Подо мною… голубая вода…» — Она потупилась и замолчала.
— Ну, если не хочешь стихотворение, давай тогда арифметику, — подумав, тихо сказал Глеб. — Нам сегодня задачку задали, ох и трудная! Вы там на Урале тоже задачки делали?
— Тоже детали, — как эхо, откликнулась Гандзя.
Глеб порылся в портфельчике, вытащил задачник, полистал его.
— «У одного бойца было четыре обоймы, по пять патронов в каждой. Семнадцать патронов он израсходовал…» — дрожащим голосом и торопливо прочитал Глеб. Потом замолчал и посмотрел на большую фотографию на стене. — Да. Четыре обоймы, по пять в каждой… — Он положил задачник и пошевелил губами. — А мой папа был танкист.
— Танкист? — спросила Гандзя, поднимая опущенную голову и расплетая пальцы.
Где-то за окном мягко и певуче разрастался протяжный гудок. В доме напротив засветились окна, потом их задёрнули, и стало опять темно.
— Да, танкист… Ты, Гандзя, не думай, мама её найдёт. Вот увидишь, найдёт. Она просто куда-нибудь зашла. Познакомилась с кем-нибудь и зашла.
— Зашла?