Утром 20 июля шведские дозорные заметили первую группу русских галер, которые быстро огибали неприятельскую эскадру. Шведы открыли бешеный артиллерийский огонь, но галеры благоразумно держались на большом расстоянии, и неприятельские снаряды не причиняли им вреда.
Первый отряд русских галер прорвался, обогнул полуостров и, в свою очередь, запер шведскую эскадру, притаившуюся в засаде у конца волока. Пытаясь помешать прорыву русских галер, главная эскадра шведов с помощью буксирных шлюпок отошла немного к югу. Между берегом и ближайшими к нему шведскими кораблями образовался довольно широкий водный проход.
Наступило утро 27 июля. По-прежнему продолжался штиль. И вот, в то время как шведские дозорные напряженно стерегли проходы на морс, из прибрежных шхер одна за другой, в стройном порядке вынырнули легкие скампавеи и устремились в свободный проход.
Шведские корабли оказались настолько удаленными, что огонь их орудий не был опасен для прорывавшихся под берегом галер. Русские моряки смело воспользовались штилевой погодой и перехитрили врага, проскочив у него под кормой и потеряв всего одну галеру, севшую на мель.
Оставался только один противник – шведская эскадра в засаде.
Запертые у берегов, шведские корабли заняли выгодную позицию в узком проливе меж двух островков.
Построившись в боевой порядок, прямой лобовой атакой шли на веслах русские моряки. Две атаки были отбиты, но третья закончилась абордажной схваткой и решила исход битвы: шведы понесли огромные потери и спустили флаги на всех кораблях.
На весь мир прогремела слава Гангутский победы. После нее Петр I говорил: «Всякий потентат (государство.-3. П.), который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет».
К этому времени в русском флоте были уже и большие парусные корабли для боя и открытом море. Галеры составляли шхерный флот, а большие парусные корабли – корабельный флот, также нанесший шведам несколько крупных поражений.
