Бриг.
Эту задачу первыми решили русские морские артиллеристы.
В 1757 году на вооружение русской армии была принята новая пушка – гаубица «единорог», изобретенная талантливым артиллеристом О. А. Мартыновым. Возглавлявший в то время русскую артиллерию Шувалов докладывал императрице Елисавете Петровне об этой пушке: «…Не меньше от сего единорога и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с 5 верст, действуя бомбами и брандскугелями».
До этого времени морские пушки стреляли сплошными ядрами (без Взрывчатой начинки). Эти снаряды, если попадали в цель, причиняли ей только местные, не решающие повреждения. Поэтому бывало, что и десятки попаданий не топили, не уничтожали корабля. Было ясно, что снаряд с взрывчатой начинкой – бомба единорога,- попавший в корабль противника, не только разрушит его взрывом, но и вызовет пожар. И уже в 1761 году русские боевые корабли вооружались еда порогами, а вскоре и другие морские державы позаимствовал у нас эту систему орудий. В Чесменском бою именно единороги зажигали турецкие корабли. А через несколько десятков идея стрельбы на море бомбами, возникшая у русских артиллеристов, породила оружие морского боя – бомбовую пушку. Эта новинка послужила причиной появления очень важных изменений в устройстве боевых кораблей.
Бригантина.
Новая тактика
Кончался четвертый год русско-турецкой 1787-1791 годов. Палящие лучи августовского солнца загнали жителей Константинополя из узких и кривых улочек в тенистые закрытые дворы. В городе – сонный покой южного жаркого дня. Внезапно в тишину полуденного часа врываются громкий тревожный говор толпы, удивленные и яростные восклицания.
От моря к дворцу султана движется странная процессия. Люди в одеждах турецких военных моряков окружают и несут носилки с задернутыми занавесями. Они хранят угрюмое молчание и не отвечают на обидные прозвища и гневные выкрики толпы, преследующей носилки. Два имени – Саид-Али и Гуссейн-паша – чаще всего слышатся в этих выкриках. И еще одно имя выкликает толпа: Ушак-паша. Это имя произносится с трепетом.
И каждый раз, когда слышится это имя, еще угрюмее становятся лица моряков, ниже опускают они головы и вздрагивают занавеси закрытых носилок, будто кто-то внутри пытается плотней задернуть их и укрыть себя от гнева толпы.