На мягких подушках носилок лежит раненый, подавленный позором поражения турецкий адмирал Саид-Али, «гроза морей», «лев полумесяца», носитель еще многих других устрашающих и почетных прозвищ, заслуженных им в многочисленных победных боях на Средиземном море. Несколько месяцев назад султан Селим призвал его, командира алжирской эскадры, на помощь Гуссейн-паше в Черное море, чтобы остановить страшного Ушак-пашу – так прозвали турки знаменитого русского адмирала Федора. Федоровича Ушакова. С меньшими, чем у турок, силами неутомимо рыскал непобедимый Ушак-паша по просторам Черного моря в поисках турецкого флота.
При Керчи и Гаджибее адмиралу Ушакову дважды удалось заставить турок принять бой. В сражении при Керчи у турок было 54 корабля против 33 русских; при Гаджибее – 45 кораблей против 37 русских. И все же оба раза турецкий флот был разгромлен и бежал.
Когда Саид-Али во главе своей эскадры пришел от далеких алжирских берегов в Константинополь, когда его корабли, разукрашенные флагами, стройные и сильные, уже готовились покинуть спокойны»; воды Босфора, чтобы пойти к русским берегам, он торжественно обещал своему повелителю вернуться с победой и с Ушак-пашой. пакованным в кандалы.
Теперь там, у берега, где тихо и ласково плещутся волны Босфора, снова стоят корабли алжирской эскадры Саид-Али. Многих кораблей уже пет: они па дне Черного моря. Остатки эскадры, израненные русскими ядрами, едва-едва ушедшие от смертельного удара Ушак-паши, только что пришли в Константинополь, и он. Саид-Али, только чудом избежал плена. А где Гуссейн-паша с остальными кораблями? Саид-Али даже не сумеет ответить султану на этот вопрос. Куда-то к берегам Анатолии в ужасе и страхе бежал Гуссейн-паша; где-то в одной из укромных бухт прячется он от вездесущего Ушак-паши. Что ответить султану? Как рассказать ему о поражении при Калиакрии?
Саид-Али задумывается. Он восстанавливает в памяти подробности злосчастного для турок дня – 31 июля 1791 года.
Карронада – морское орудие, изобретенное в конце XVIII века, для стрельбы на короткой дистанция тяжелыми ядрами.
Был день мусульманского праздника рамазан-байрам. Турки стояли у румелийских берегов, около мыса Калиакрия, и никак не ожидали нападения Ушак-паши. В самом деле, чего было бояться? Кто мог осмелиться напасть на две грозные линии боевых кораблей – одну Гуссейна, другую Саид- Али?!
У турецких адмиралов было 78 кораблей; они хорошо знали, что у русских много меньше, чуть ли не вдвое. Кроме того, турецкие линии занимали прекрасную боевую позицию под защитой береговых батарей и стояли на ветре: ветер дул от берега. Это значило, что в бою с противником, пришедшим с моря, турецким кораблям было бы легко маневрировать, легко выбирать направление удара, а все движения противника должны были быть скованы, затруднены встречным ветром. Вот почему были уверены в своих силах турецкие адмиралы, вот почему много турецких матросов беспечно веселилось на берегу, празднуя день рамазан-байрама.
Русские корабли показались днем, около четырех часов, в виде точек, приближавшихся с северо-востока. Кто мог думать, что Ушак-паша не отступит, завидев грозную турецкую силу? Но он не отступил. На всех парусах шел он вперед, и скоро точки его кораблей превратились в эскадру, идущую в необычном боевом строю: не в одной, а в трех кильватерных колоннах шли русокне корабли на турок. Всего 6 линейных кораблей, 12 фрегатов и 20 малых судов шло за Ушак-пашой. Это было смехотворно мало против 78 турецких кораблей, и к тому же русским придется драться под ветром. Саид- Али вспоминает, как он и Гуссейн спорили, кому из них достанется корабль Ушак-паши, вспоминает, как бодро зазвучали по их приказанию сигналы тревоги, зовущие матросов на суда.