Мать поскорее накормила его, и он, обиженный, убрался в сад.
Долго не мог он простить этого отцу, избегал подходить к нему, не ласкался и вообще с ним не «разговаривал».
А кур он больше никогда не трогал. Правда, случалось, что он неожиданно набрасывался на них из-за кустов. Но это была только игра: зубы его в этом не участвовали. Игра кончалась тем, что куры с отчаянным кудахтаньем разлетались, а Васька, напуганный собственной проделкой, удирал в другую сторону.
Мы, все четыре сестры, так ловко ухитрились родиться, что наши дни рождения приходились один за другим.
В день рождения все-таки ведь полагается испечь пирог, позвать гостей и — чтобы целый вечер был шум. Ну и подарок какой-нибудь тоже надо. Один раз — это еще ничего. А вот когда нужно четыре раза подряд печь пирог и четыре вечера устраивать шум, тогда это уж чересчур. Мама от этого уставала и сердилась.
Вот мы и решили: соединить все наши рождения в один день, но зато уж чтобы в этот день и пирог, и гости, и шум — все было как следует.
Накануне этого торжественного дня мы деятельно помогали маме. Подметали двор и сад, мыли полы, взяли на себя самую трудную часть стряпни: заботу о нашем сладком пироге. Мы так сильно беспокоились о нем, что все время пробовали начинку. Когда ее осталось почти половина, мама сказала:
— Ну, хорошо. Будет уж помогать. Теперь я уже сама справлюсь.
И она велела нам ложиться спать.
А еще позднее, когда мы уже крепко заснули, она тихо зашла в комнату и каждому под подушку положила подарок. Потом и она заснула.