В это время послышались мамины шаги. Мы наскоро убрали за лисенком, и она не узнала, что он уже успел провиниться.
К ужину лисенок успел обнюхать и изучить все предметы, находившиеся в комнатах, и выспался на подстилке в своем уголке.
Пока он спал, Наташа сидела на сундуке у входа с кнутиком в руке и охраняла его покой. А теперь она держала лисенка на коленях, вылавливала из тарелки кусочки вареного мяса и угощала своего нового приятеля.
— Пусти-ка его на пол, — сказал отец, заметив ее проделки, — авось, он и без тебя с голоду не сдохнет. Ешь сама как следует.
За чаем мама достала из сахарницы кусок сахару и протянула его лисенку. Лисенок совсем повеселел. Он разгрыз сахар на маленькие кусочки и потом, не торопясь, брал по одному и с наслаждением ел.
— Как его будут звать, дядя Федот? — спросили мы, окружив своего любимца. — Вы привезли его, значит, вам и называть.
— Это вещь серьезная, — шутливо отозвался Федот Иванович. — Его ведь не просто надо назвать, а как-нибудь позабористей. Вот что: у знакомого есть одна собака, остренькая такая, беленькая, и зовут ее Джип. Давайте и нашего Франта назовем Джип, а?
— Ну-уу… зачем Джип? Что это еще за Джип? — запротестовала Наташа. — Лучше пускай он будет Франт, ладно?
— Франт… Франтик… Гммм-м, а ведь и в самом деле подходяще, — согласились остальные. — Ну, хорошо, быть ему Франтом.
А Франт тем временем, обходя комнату, вдруг сделал интересное открытие: под лавкой около печки он наткнулся на корзинку с яйцами. Он поднялся на задние лапы и заглянул в корзину. Ого, сколько их там! Его немного озадачило: что может он, маленький лисенок, сделать с такой массой яиц? Но потом он, должно быть, решил потрудиться, насколько хватит его слабых сил.