У нас уже была сотня с лишком, когда куры вдруг стали нестись день ото дня хуже. В несушках мы начали находить по три, по два, по одному яйцу, а потом и вовсе ничего.
Что случилось с курами? Плохо кормят их, что ли? Попробовали лучше кормить — никакого толку. Может, наоборот, они чересчур разжирели? От этого иной раз тоже куры бросают нестись. Стали кормить меньше — опять ничего не вышло.
Мы с Наташей совсем забросили наши игры, всех других животных и зверей. Каждую курицу мы чуть не на руках носили, а до двух сотен все еще было далеко, как до звезд.
Как-то рано утром мы услышали на сеновале беспокойное кудахтанье.
Наташа схватила меня за руку, и хотя мы были от сеновала шагов за сто, шопотом сказала:
— Снеслась. Это моя пеструшка.
— Нет, рыженькая. Ты что, по голосу не слышишь?
— Вот я и говорю по голосу: пеструшка.
— Давай посмотрим.
Мы полезли на сеновал и, чтобы не спугнуть курицу, долго крались, затаив дыхание, к несушкам. Наконец Наташа одними губами шепнула: