Еще несколько сотен неверных, дрожащих шагов, и Чубарый тяжело рухнул возле кибиток.
У костров забегали люди. Подбежали кудлатые, оборванные щенки и с ворчанием обнюхали коня. Мимо с тревожным фырканьем и ржаньем пронеслись легкие тени кобылиц.
А Чубарый лежал, вытянув на ласковой траве свою больную, простуженную голову, и трудно, хрипло стонал.
Больше месяца жил Чубарый в горах, на пастбище. Одна за другой приходили о нем вести: Чубарый уже поднимается, Чубарый уже может ходить. Чубарый заржал.
Каждую новую победу Чубарки над болезнью мы встречали шумной радостью.
— Чубарку приведут завтра утром, — услышали мы однажды за обедом.
— Конюшню мы уже почистили, — поспешно заявила Соня.
Отец мельком взглянул на нее и как-то криво усмехнулся.
Несколько дней тому назад он объезжал леса и по дороге наведался к Чубарому.
— По-моему лучше бы прямо его… не заводя даже сюда. Это какой-то живой укор совести, — проговорил он как-то непонятно.