Она возмущенно повернулась ко мне и сказала:
— И все это оттого, что всякие микробы лезут во взрослые разговоры.
Мы всегда немножко гордились Чубарым.
И теперь, узнав, что его ведут, решили устроить ему торжественную встречу.
— Вот у нас лошадь, — говорили мы на поселке, — трое суток в ледяной трещине — и хоть бы что. Завтра его приведут. Идемте встречать его с нами.
После таких разговоров утром к нам присоединилась целая толпа ребят.
Вышли со смехом и песнями. По дороге мы рассказывали о том, какой молодец наш Чубарка.
— Другим лошадям тяжело, а ему все нипочем. Вот вы сами увидите.
Прошли километра четыре. Дошли до конца большой карагачевой аллеи. Выпили воду из фляжек (хотя, по правде, пить никому не хотелось) и повернули домой.
По дороге проезжало много людей. Ехали верховые киргизы, сразу по пять — десять человек. Ехали одинокие всадники. Тарахтели по камням неуклюжие повозки. Верховые были и на клячах, и на бегунцах — аргамаках, и на быках, и даже на коровах. Часто бывало так, что едет киргиз на малюсенькой захудалой клячонке, а рядом его жена — маржа — на корове. У маржи на руках ребенок, а у коровы к хвосту привязан теленок. Вся компания трусит дробной рысцой. А ребенок и теленок ревут, что есть силы, стараясь перекричать друг друга.