А сверху уже бежали крестьяне. Один подхватил его под уздцы. Другой подпрягся к оглобле, третий толкал сани сзади.
— Эээй-эй! — кричали они разом. — Натужься, родной.
Мы выбрались наверх и стояли, не веря глазам.
— Ну, лошадь! — раздалось вокруг. — Вот это конь! Этот не выдаст. На коленях доползет.
Мы опомнились и с благодарностью обернулись. Чубарый стоял в кольце мужиков. Дрожащую переднюю ногу он выставил вперед и на нее склонил усталую, взмыленную голову. Бока у него мучительно вздымались. Меня точно кольнуло.
— Дышит как… И все из-за нас, подлецов…
Вскоре после этого Чубарый начал прихварывать.
Однажды, придя в конюшню, мы увидели, что он лежит. А в яслях — нетронутое сено.
— Чубарёнький! Что с тобой? Уж не заболел ли ты вправду? Мы сильно встревожились. Но решили подождать до обеда. Дома в это время были какие-то неприятности, и, когда Соня стала говорить про Чубарого, отец с матерью ответили:
— Не до вас сейчас, не приставайте.