Мы поздоровались и в волнении остановились у стенки.
От теплой комнаты меня стало знобить. А у Сони глаза и нос блестели сильней медного самовара.
— Ну, я вижу, у вас что-то случилось. Рассказывайте.
— Чубарый заболел.
— Да ну! Что же с ним такое?
Мы рассказали все, что успели заметить: он не встает, совсем не ест. А ведь он не очень здоровый. Ведь он был в леднике, и теперь у него только одно легкое…
— Та-ак. Ну, вы хорошо сделали, что прибежали сейчас же ко мне. Мы, может, его еще поправим. Я приеду, девочки. Непременно приеду, только попозже, к вечеру.
— К вечеру? А если он… а сейчас вы не могли бы? Дома у нас там… ссорятся. Денег им все нехватает. А что лошадь заболела, до этого никому дела нет. Хоть умри — не обратят внимания.
Соня незаметно протянула ко мне свою руку: нет ли у меня с собою носового платка?
Я пошарила в кармане: нету. Забыла тоже. Тогда она просто смахнула около носа рукой и небрежно сказала: