После чая мы играли за домом на лужайке, а Мишка остался с мамой и целый день ходил за ней хвостиком — то в чулан, то в сарай, то к печке, сложенной в углу двора.
А когда мама готовила обед, он смирно лежал около плиты и шевелил ушами.
Оставаться одному во дворе ему было неприятно, боязно и скучно.
Перебегая за мамой двор, Мишка сталкивался с Майликом. Он махал в его сторону головкой и сердито топал ножкой: старался показать, что не забыл утренней ссоры.
Майлик на все выразительно отвечал: арр-рр…
В полдень Мишка сильно проголодался и все время вертелся у мамы под ногами, нетерпеливо толкая ее головой в живот: давай молока, да и только. Должно быть, он вообразил, что она его мать и поэтому обязана кормить его.
Мама, смеясь, отмахивалась от него и поскорее приготовляла ему еду.
Когда она поставила ведро на землю, Мишка уже сам, без помощи пальца, сунул голову в ведро и начал пить.
От жадности он при первых же глотках толкнул ведро и перекинул его набок.
Все молоко вылилось.