Вся свора с визгом отступала, а наиболее храбрых и упорных Мишка бил ногами.
Когда повеяло теплом и снег стал таять, Мишка начал сильно тосковать и надолго уходил в лес.
В начале февраля он опять линял.
Красивая серо-бурая шуба висела клочьями. У него снова упали рога, и морда сразу приняла какое-то кроткое и растерянное выражение.
Потекли ручейки. На солнцепеке расцветали подснежники. А потом зазеленели поля и деревья, и мы снова вылезли наружу. В горах стали раздаваться наши громкие песни и ауканье. Опять начались веселые прогулки.
Мишка, нервничал, похудел и был очень мрачен. К началу лета рога у него опять набухли. Бедный Мишка невыносимо страдал от мух и слепней, которые тучей слетались на них и сосали из них кровь. С искусанными, окровавленными рогами, он забивался в темный угол сарая и оставался там целыми днями.
Только к вечеру он выходил и отправлялся в рощу объедать листья и молоденькие ветки, а также кору деревьев.
Мама от всего сердца жалела Мишку. Она пробовала смазывать ему рога каким-то составом, чтобы мухи не садились на них, но этот едкий состав только сильно жег нежные Мишкины панты (так называются молодые рога марала).
Чтобы утешить Мишку, мама часто угощала его всякими вкусными вещами. И Мишка, должно быть в благодарность за это, любил ее больше всех. Он беспрекословно слушался ее голоса, ходил за ней, как собака, очень любил лежать около ее ног, когда она садилась вязать на крылечке.