Еда кончилась, но волчата не собирались расставаться с миской. Один забрался в нее с ногами и старательно вылизывал последние крошки. Другой поднял голову, вздрогнул и пристально уставился мне в лицо. Я видела, что волчонок растерялся. Улыбнулась и, чтобы он не боялся, хотела его погладить.
Щелк!
Я еле успела отдернуть руку. Волчонок отскочил в сторону.
Вот злючка несчастная! От горшка два вершка, а тоже еще, не дается погладить. Чуть палец не откусил. А за что, спрашивается: за молоко и за хлеб? Ладно же.
Я не стала больше набиваться им в дружбу. Но, по правде, мне было обидно. Во дворе меня окружили ребята:
— Ну, что волки, какие они?
— Отличные волки, — ответила я без запинки, — сразу же стали ко мне привыкать. Уже слушаются меня и любят. Вот только надо придумать им имена.
Мы уселись на бревнах и стали придумывать. Отец сказал, что волчата — самка и самец, и мы назвали их Дианка и Том.
В полдень я снова принесла им еду и позвала, зачмокав губами: «Путь, путь, путь, путь».