Волчата вылезли и принялись есть. Пока они ели, я широко раскрыла дверь. В кузницу заглянули собаки. Я испугалась, что они будут драться с волчатами, и хотела их прогнать. Но волчата сами бросились к ним навстречу, поджав хвостики и улыбаясь. Они старались лизнуть их в морды, опрокидывались на спину, дрыгали в воздухе ногами, — словом пресмыкались перед ними, как настоящие щенки. Наверно они принимали собак за волков и потому так сильно радовались.
Собаки строго на них огрызнулись. Миска с едой была им в сто раз интереснее этих двух маленьких подлиз. Они понюхали миску, доели то, что не успели уписать волчата, и пошли из кузницы во двор.
Волчата так ликовали, что, забыв страх и осторожность, тоже побежали за ними. Они отошли довольно далеко, как вдруг оглянулись по сторонам и ужаснулись. Ничего похожего им никогда не встречалось в лесу.
Увидели телегу — прилегли к земле и оскалились. Подождали немного — телега не шевелилась. Видно, не собиралась нападать. Они осмелели.
Вытягивая шейки и приседая от страха, они дошли до середины двора. Собаки давно убежали от них на крыльцо, и волчата остались одни. Они поскулили, но собаки не хотели итти к ним. Тогда они стали пробираться назад.
На беду, им пришлось проходить мимо амбара. Под амбаром жила собака Лютня с новорожденными щенками. Она вообразила, что волчата подкрадываются к ее детям. Вылетела, схватила за шиворот Томку и основательно встряхнула.
Мы бросились выручать волчонка.
Лютня выпустила его из зубов, и оба они — Дианка и Том — убежали в кузницу, забились под печку и затихли.
Вот бедняга Том! В первый раз вышел, и так ему досталось!
Мы в смущении топтались вокруг кузницы, заглядывали под печку, ласково заговаривали с волчатами, подсовывали им разные лакомства.