Они милостиво съедали угощенье, а в ответ на уговоры сердито бурчали.
Но, как ни велика была обида, они недолго усидели под печкой. Сначала высунулась Дианка. Вылезла, посидела немножко и опять юркнула обратно.
Потом вылез и Томчик. Ухо у него было все в крови, голова взлохмачена, под глазом оцарапано. Он встряхивал головой, наклоняя больное ухо к земле.
Рядышком, плечо к плечу, уселись они на пороге кузницы и смотрели на двор, обиженные и грустные.
Следующий день прошел так же, а на третье утро, когда я пришла их кормить, они уже стояли у дверей и ждали.
Дверь опять осталась открытой.
Дианка, ласкаясь к собаке, вышла во двор и, незаметно для себя, взобралась за ней на ступеньки террасы. А Томка остался внизу.
Мы заметили, что Дианка была гораздо бойчее брата. Она первая вылезала на зов и при виде чашки с едой умильно облизывалась.
На крыльце как раз пили чай. Дианку отлично встретили. Никто ее не пугал. Наоборот, все старались угостить ее чем-нибудь. Ей набросали всяких лакомых кусочков. Она наелась и, очень довольная, спустилась вниз к Томке.
Трусишка Томчик обнюхал ее мордочку и сразу же догадался, что Дианка очень вкусно поела. Он облизнулся и снова стал нюхать. А Дианка стояла веселая. Глаза у нее блестели, как бусинки, хвост топорщился от сытости и ни за что не хотел плотно прижиматься к телу.