— Рождается… на огороде…
Все побежали туда. В небольшой ложбинке, там, где летом росли огурцы, лежал чудесный черненький ишачок. Ишка металась вокруг него и все старалась поднять его носом. Отец хотел помочь ей, но она завизжала от ярости и бросилась на него. Тут мы заметили, что ишачок все время лежит неподвижно. Отцу показалось это странным. Он взял палку, отогнал Ишку и нагнулся над детенышем.
Ишачок был мертвый.
Отец поднял его за ноги и понес. Голова ишачка болталась во все стороны, а Ишка бежала рядом, лизала его и как-то беспомощно хрюкала, словно всхлипывала.
Оказалось, что ишачок родился вполне здоровым. Но он был у Ишки первый, и она сама убила его. Может быть, потому, что испугалась, а может, по неосторожности. Потом мы узнали, что у животных с первыми детьми это часто бывает.
Ишачка понесли далеко в поле закапывать. Мы молча шли следом. Ишка тоже хотела бежать за нами, но ее отогнали и заперли ворота. Она долго носилась вдоль забора, кричала, звала своего ишачка.
Вернувшись домой, мы хватились, что нет Наташи. Она не ходила с нами в поле и вообще, когда выяснилось, что Ишка убила своего детеныша, она куда-то исчезла.
Стали искать ее. Я заглянула в полутемную конюшню. Она сидела в углу под яслями и плакала. Рядом с ней стояла Ишка и облизывала на ее лице слезы.
— Уходи вон! — отмахивалась от нее Наташа. — Болван дурацкий! С ума ты, что ли, сбесилась?.. Моего ишачка уби-и-ила…
И она опять залилась слезами.