Там мы побегали, поиграли и познакомили Ваську с своими друзьями — собаками. Собаки росли и воспитывались с нами. А игры мы всегда придумывали такие, чтобы они тоже могли принимать в них участие.
Васька держался с собаками очень вежливо, но они, видно, почуяли, что это за птица, и, поджав хвосты, убежали.
На солнце лежал старый охотничий пес Заграй. Васька медленно подошел и потянул к нему голову. Заграй лениво встал, покосился на Ваську и поскорее отошел.
Тигриный запах заставлял дрожать охотничьих собак. Один только молодой дворняга Майлик не смыслил ничего в запахах. Он перепрыгнул через Ваську, припал к земле, толкнул его лапой, вертанул хвостом и, звонко лая, затеял с ним игру.
Васька расшевелился и неуклюже поскакал за собакой.
Догоняя друг дружку, они выбежали на залитый солнцем двор. Там охотники вынимали и развешивали для просушки шкуры привезенных трофеев[3], мама с крыльца смотрела, как распаковывали чучело тигрицы — Васькиной матери. Грубое, наскоро сделанное чучело обмахнули веником от соломы и положили посреди двора. И Васькино сердчишко не выдержало: до сих пор он спокойно следил за людьми, а тут забыл всех, забрался на спину тигрицы, прижался к ней и стал ее лизать и мурлыкать: м-гм-гм… м-гм-гм… таким ласковым, дрожащим голосом.
— Вот видите, узнал мать, — говорили мы, стараясь отвлечь Ваську от грустных воспоминаний.
Это в самом деле было печальное зрелище: чучело убитой тигрицы и нежно прильнувший к нему маленький тигренок.
Чучело поскорее унесли.
Васька заметался по двору, отыскивая мать, но потом отвлекся и забыл про нее.