Уходя, мы тихонько погладили Васькин хвост, откинутый гордо на валик дивана. А мать с отцом стали обдумывать, как устроить тигренка на ночь. Мать тогда еще не знала Васьки и опасалась оставлять его не привязанного. А отец говорил, что Васька ручнее котенка и бояться его просто смешно. Ну, да в крайнем случае можно закрыть от него двери.
Так и сделали. Оставили Ваську на диване, лампу потушили и двери заперли на задвижку.
Только они ушли, Васька поднял голову. Видит — темно… пусто… тихо…
И вот этот «страшный» тигр соскочил с дивана, забегал по комнате, натыкаясь на мебель, и заорал с перепугу: ба-а-ум… ба-а-ум… ба-а-ум…
Отец думал — он покричит и перестанет. Но Васька не успокаивался и кричал сначала сердито, а потом все жалобнее и жалобнее. Его пожалели. Пришли к нему. Он обрадовался, бросился к отцу и стал лизать ему ноги и мурлыкать. Ну, конечно, его взяли к себе в комнату, привязали там на длинную цепочку под столиком, на котором стояла машина, подостлали мягкий войлок, и Васька с довольным видом улегся.
Пока мама, причесывая волосы, разговаривала с отцом, Васька лежал смирно. Но как только отец вышел, тигренок мигом вскочил и стал с тревогой смотреть ему вслед. Вернувшись, отец приласкал Ваську, и все спокойно заснули.
Утром мы проснулись, уселись на своих кроватях, и первые слова Наташи были:
— Тигренок Васька был вчера или не был? — Ей всю ночь снилось про тигренка, и она никак не могла разобрать, что во сне, что наяву.
— Я знаю наверное, что был, — ответила Соня, и мы пошли в столовую посмотреть, там ли Васька.
Приходим туда и видим — никого нет. Бросились к маме. Она показала под столик, а он сидит там и пучит свои смешные глаза. Сейчас же отвязали цепочку и с шумом, с криком повалили с тигренком в сад.