— Господин, я прошу у вас о последней милости. Пусть драгоценный камень останется у меня до самого конца. Проводите меня до городских ворот, там я еще раз взгляну на него и передам в ваши руки. Не правда ли, вы не откажете мне?
В душе ювелира проснулось сострадание, ему стало жалко красивого, сохраняющего самообладание юношу, который еще стоит перед ним, полный сил и энергии, но через несколько минут будет возвращен матери-природе, чтобы она распорядилась им по своему усмотрению для новых целей. Возможно, он и пожертвовал бы рубином ради спасения юноши, но, зная характер кади, понимал, что это невозможно, и ему пришлось ограничиться согласием на последнюю просьбу осужденного.
У городских ворот Ассад вынул рубин, который хранил до этой минуты на сердце, подержал его против солнца, в лучах которого он поблескивал, словно человеческий глаз, и приготовился вернуть его ювелиру. Однако, прежде чем он успел это сделать, к нему сквозь услужливо расступившуюся толпу подошел весьма почтенного вида старец, окинул его строгим взглядом и произнес:
— Ассад, ты вор!
Багровая краска залила щеки юноши, но твердо, без тени стыда посмотрел он на старца и ответил:
— Да, это так, и, как ты сейчас увидишь, я заплачу за это смертью!
— И ты не жалеешь о содеянном? — спросил старец.
— Нет,- быстро и твердо сказал Ассад.- Я не знаю, что связывает меня с этим камнем, но смерть, наверно, наилучший выход, так как я чувствую, что скорее решусь на грабеж и убийство, чем дам ему попасть в другие руки, хотя душа моя содрогается при мысли как об убийстве, так и о собственной смерти.
— Поразительно! — сказал старец.- Дай мне твою руку.
Ассад протянул руку.