Покинув свое село, парень отправился прямехонько на царский двор и там нанялся прислуживать в царском саду. Садовник принял его радешенек, потому как работник попался опрятный, а то до тех пор ему от царских дочерей не раз доставалось за то, что приставляет к садовой службе всяких уродов.
Но опрятен он хоть и опрятен, да одежонка-то вся - старье и, что уж там говорить, мужицкая, в какой за скотиной ходят. Садовник велел ему в баню сходить, рубаху переменить и дал другую одежу, куда как подходящую для работника при царском саду. Ростом-то он был ладный да крепкий, новая одежка пришлась ему в самый раз.
Кроме других садовничьих дел, главная служба его заключалась в том, чтобы каждое утро нарвать двенадцать букетов цветов и поднести их двенадцати принцессам, царским дочерям, когда те выйдут гулять по саду.
А этим царевнам было на роду написано, что они замуж не выйдут до тех пор, пока не найдется такой человек, который разгадает тайну их участи, и пока одна из них не полюбит кого-нибудь. Предсказательницы судьбы наделили царевен страстью к танцам. Они просто с ума сходили по танцам и каждую ночь изнашивали в плясе по паре шелковых башмаков.
И никто не знал, где они по ночам танцуют.
Царь стал призадумываться, сколько же можно тратиться на башмаки для своих дочерей и как это никто из добрых молодцев, которые сватались к ним, ни одной не сумел растревожить сердце, видать, ледяное оно у царевен.
Вот по всему царству, да и по соседним царствам-государствам царь повелел слух пустить, что, мол, кто разузнает да откроет ему, что делают по ночам его дочери и отчего каждая за ночь пару башмаков истаптывает, тот пускай любую из них выбирает в жены, какая милее, и он ее замуж отдаст.
Царь держал дочерей под запором в одной светлице, в своем дворце, за семью железными дверями да за семью большими замками. Но что они делают по ночам, отчего этак обувку рвут, никому не было ведомо, ведь никто не видел, чтобы они из дому выходили, да и не могли они выйти.
Видать, им на роду написано всю свою жизнь так прожить. Такая уж участь была им дана.
Как только слух прошел про царево решенье, потекли во дворец сваты: то царевичи, королевичи, то сыновья важных сановников и даже господ помельче. И какой ни прибудет - на ночь идет сторожить к дверям светлицы, где царевны заперты. Царю каждое утро невтерпеж добрую весть услыхать, а вместо этого ему все только одно твердят: женихов, что с вечера в караул уходили, утром след простыл. Неизвестно, куда девались. Будто в воду канули.